Кэтрин О`Нил - Искусство обольщения

Мэйсон тихо вошла в комнату и остановилась у двери, глядя на герцогиню. Плечи ее тряслись от отчаянных рыданий. Мэйсон подошла, присела на корточки рядом с Эммой и осторожно тронула ее за плечо.

Эмма вздрогнула от неожиданности и села. Глаза у нее были красные, на лице остались мокрые полосы.

– Что вы тут делаете? – прошипела она.

– Простите, я…

– Вы все слышали? – Эмма судорожно огляделась. – Ну что же, надеюсь, вы счастливы. – Она скинула руку Мэйсон со своего плеча и встала. – Я все потеряла. Все, что мечтала иметь, и все, на что надеялась. А вы… вы победили.

Мэйсон выпрямилась:

– Мне не нравится такая победа.

– Вы завоевали единственное, что имеет для меня значение.

– Мы очень похожи, вы и я, – сказала Мэйсон.

– У меня нет с вами ничего общего! – визгливо крикнула Эмма. – Ничего! Неужели вы этого не видите? Я не художница, я всего лишь никчемная копировальщица.

– Когда я впервые вас увидела, – сказала Мэйсон, – я решила, что вы самая счастливая женщина на свете. Я вам завидовала. Я мечтала получить все то, что есть у вас. Деньги, положение в обществе, уважение, уверенность. И, чтобы обрести все это, я притворилась тем, чем не являюсь. Так что в этом мы очень схожи. Мы обе самозванки. Как видите, разницы между нами нет никакой.

– Не говорите со мной так. Я хочу вас презирать. Мне необходимо вас презирать.

– И вы правы в том, что меня презираете. То, что я совершила, достойно презрения. Мне вздумалось получить то, что судьба мне не предназначила, и мне было наплевать, какими средствами я завладею желаемым. И столько людей из-за меня пострадали. Но я тоже хочу все исправить. И первое, что я могу сделать, это простить вас.

– Вы меня прощаете? Ах вы, самонадеянная нахалка! Мне не нужна ваша жалость!

– Я не испытываю к вам жалости, Эмма. Я вас понимаю. Я знаю, почему вы поступали так, как поступали. В конце концов, – тихо добавила она, – я тоже люблю Ричарда.

И тогда случилось странное: у Эммы словно не осталось сил на ненависть, на злобу и на гнев. Она разрыдалась, пряча лицо в ладони. Мэйсон подошла к ней и, когда Эмма оттолкнула ее, она все равно обняла ее и так и держала, пока Эмма не выплакалась у нее на плече. Мэйсон не пыталась ее успокоить, урезонить, не произносила ненужных слов утешения. Она просто ждала, пока со слезами не уйдет боль, пока на душе у Эммы не полегчает, пока слезы не иссякнут сами. Она обнимала соперницу, гладила ее по спине и сама чуть не плакала.

Когда Эмма наплакалась вдоволь, Мэйсон вытащила из рукава носовой платок и вытерла Эмме глаза.

– Почему вы так поступаете? После того, что я сделала… Я хотела вас убить!

Мэйсон убрала со лба Эммы прилипший локон и тихо сказала:

– Потому что я думаю, что Ричард глубоко несчастный человек. Он не знает, как освободить себя от наваждения. Я чувствую его боль, но он не желает говорить о том, что его мучает. Он не позволяет мне помочь ему. Я не знаю, что его терзает, но я вижу, что это нечто подтачивает его изнутри, калечит его тело, душу, мозг. Если все так и будет продолжаться, боюсь, он сломается. Я должна его спасти. И мне нужна ваша помощь.

– Моя? – Эмма презрительно сморщила нос. – Даже если бы я хотела вам помочь, как я могу это сделать?

– Расскажите мне о том, о чем не захотели рассказать тогда. О том, что вам известно о его прошлом.

– Он возненавидит меня за это. Впрочем, теперь это уже не важно. Но он возненавидит и вас за то, что вы строите козни у него за спиной.

– Я должна воспользоваться этим шансом. Что бы ни случилось, каковы бы лично для меня ни были последствия моего поступка, я должна ему помочь. Пока мы тут с вами разговариваем, единственное, о чем думает Ричард, – как выкрасть мои картины у французского правительства. Что-то, чего он не понимает и чем он не в силах управлять, движет его поступками. В конце концов, это его убьет. Разве вы не видите, Эмма, мы должны ему помочь. Я верю, что у нас получится. Кто еще ему поможет, если не две женщины, которые любят его? Разве вы не хотите спасти его от самого себя? Разве это не важнее всего в жизни?

Эмма смотрела на Мэйсон так, словно впервые видела. Наконец она с удивлением сказала:

– Вы действительно любите Ричарда?

– Конечно, люблю.

– Все эти годы я думала лишь о себе, о том, чего хотела я. Мне и в голову не приходило задуматься о том, что я могу сделать для него.

– Вы можете кое-что сделать для него сейчас.

Эмма с задумчивым видом прошлась по комнате.

– Мне всегда казалось, что я люблю Ричарда так, как никто его никогда не сможет полюбить, ни одна женщина на свете. Я считала, что он мой по праву. Но в действительности просто хотела его. А вы его на самом деле любите.

Мэйсон подошла к Эмме, взяла под руку и повернула лицом к себе.

– Эмма, прошу вас, ради всего святого, помогите мне помочь ему!

Эмма пристально смотрела на Мэйсон и молчала, казалось, целую вечность. Наконец она со вздохом сказала:

– Чего вы от меня хотите?

Мэйсон подошла к буфету, достала хрустальный графин с бренди, налила немного в бокал и протянула Эмме.

– Просто расскажите мне о вас с Ричардом. О нем. Все, что знаете.

Эмма сделала глоток и невесело рассмеялась:

– Я, знаете ли, не привыкла говорить правду.

– И я тоже. Мы с вами родственные души.

– Еще какие. Вы удивитесь, когда узнаете.

Эмма села на кушетку, и Мэйсон присела рядом с ней. Эмма обвела взглядом комнату в задумчивости, вздохнула и начала свой рассказ:

– Может, сейчас я и богата, как Крез, но большую часть своей жизни я была бедной. Не просто бедной – нищей. Многим и невдомек, что это такое. Нищета проникает в твою плоть и кровь, нищета отнимает у тебя достоинство, лишает воли. Когда мне было семнадцать, я уехала из Лондона, из Ист-Энда, и отправилась в Сент-Луис, где жила сестра моего отца. Я надеялась поселиться временно у нее, пока найду себе работу и жилье. Но, когда я приехала к сестре, она ясно дала мне понять, что селить меня у себя не намерена. Поэтому я решила поискать счастья на Западе.

– Должно быть, вам нелегко далось это решение. Женщина, юная, одна, без спутников…

– Нет, на самом деле все было не так уж плохо. По правде говоря, «рывок на Запад» стал для меня забавным приключением. У меня было то, что называется жизненной хваткой, И еще у меня был талант. Я умела рисовать. Я делала скетчи нa тему местных новостей, и по моим рисункам изготавливали ксилографии, а затем печатали в местных газетах. Но в основном я зарабатывала тем, что рисовала карикатуры с завсегдатаев салунов. Мои рисунки их веселили, да и платили они щедро.

– Как вы познакомились с Ричардом?

– Как-то я работала в одном салуне в городке Крид, что в Колорадо, и обратила внимание на то, что один молодой красавчик ковбой все время смотрит в мою сторону. Конечно, для меня такое было не внове, кто-то непременно пялился на меня, когда я работала в маленьких старательских городках, но на этот раз все обстояло несколько по-другому: тот ковбой смотрел на мои рисунки, а не на мое тело. Он был просто без умa от моей работы.